Андрей Столяров – Мы, народ…

Два романа, два мира: один переставший существовать в 1991 году, вместе с Союзом Советских Социалистических Республик, другой — мир возможного будущего, стоящий на пороге и жарко дышащий нам в лицо. Мир пыльных университетских аудиторий и комсомольских собраний — и мир империи, обрушившейся внутрь себя, чтобы переродиться и вспыхнуть сверхновой. Андрей Столяров предлагает выбор: решайте — в котором из этих миров вам комфортнее жить?

Для человека творческого репутация — это всё. Заработать её непросто, но изменить во сто крат сложней. Вот скажем, петербургский прозаик Андрей Столяров: много лет за ним тянется слава писателя-фантаста, честно заработанная в молодости, — и как Андрей Михайлович с ней ни бился, какие хитрые манёвры не предпринимал, ярлык приклеился намертво, как банный лист. Правда, то, что пишет автор сегодня, реалистической прозой назвать язык в самом деле не поворачивается: если это и не фантастика, то нечто похожее на неё, как говорят юристы «до степени смешения». С другой стороны, с начала девяностых за Столяровым прочно закрепилась репутация автора тяжеловесного, сложного, предпочитающего «чернушные» вещи, продраться сквозь которые по силам единицам. Между тем последние его романы, которые до сей поры публиковались только в толстых литературных журналах, это мнение опровергают начисто.

«Маленькую Луну» и «Мы, народ…» разделяет четыре года. Оба романа печатались в журнале «Нива», первый в 2007-м, второй — в 2011-м. Оба попали в шорт-лист «АБС-премии», а «Мы, народ…», помимо того, получил «Странник» в номинации «Гран-при» и вышел в финал премии «Ясная Поляна». Однако, поместив эти тексты под одну обложку, автор задал рецензентам непростую задачу: вычленить общее смысловое ядро, найти черты сходства, обнаружить универсальный вектор… При том что менее похожие вещи и представить трудно. «Маленькая Луна» — роман-ретроспектива, взгляд через плечо, экскурс в «застойные» семидесятые-восьмидесятые: комсомольские собрания, партийные поручения, тягостные детали советского быта, пыльная паутина, в которой вязнет всё небанальное, светлое, живое… Основное место действия ограничено, по сути, стенами ЛГУ — точнее, одного факультета, одной лаборатории, где идёт грандиозный по смелости и непредсказуемый по последствиям эксперимент. «Мы, народ…», напротив, футурологический прогноз, литературная экстраполяция, классическая антиутопия, плавно перерастающая в метафизическую утопию о том, как меняется сама первооснова реальности. Место действия — вся Россия, от Кремля до крайнего Севера, где вечным огнём полыхают факелы на газовых вышках, от Петербурга с его садами и каналами до града Китежа, затерянного среди сказочной тайги. Даже протагонисты в этих романах на первый взгляд — полная противоположность друг другу. Главный герой «Маленькой Луны» — биолог, превыше всего чтящий естественнонаучный подход, гений, одержимый фаустовской деятельной жаждой познания, всего себя подчинивший достижению цели. Герой романа «Мы, народ…», напротив, гуманитарий до мозга костей, историк по образованию, вечный наблюдатель, которого тащит по жизни необоримая волна событий. Казалось бы, ничего общего. И всё же сходство есть. В своих романах Андрей Столяров анализирует два родственных явления: феномен биологической жизни как таковой — и жизни этноса, в данном случае русского. Рассматривает, как они формируются, как преодолевают кризисы, как эволюционируют и меняются под давлением внешних обстоятельств… Только оптику использует разную. Объединяют эти вещи и стиль — прозрачный, кристально ясный, ничего общего не имеющий с многословным нагромождением смыслов в «Монахах под Луной» или тяжеловесностью «Мышиного короля». У «Маленькой Луны» один недостаток: роман написан на основе повести 2000 года «Наступает мезозой». Для тех, кто когда-то читал этот текст, выбор главного героя не стане неожиданностью — что несколько ослабляет эффект, сбивает настрой. У второго романа вроде бы та же проблема: в ход идёт не только рассказ «Мы, народ…» 2004 года, но и идем, высказанные Столяровым в эссе «Оккупация», и фрагменты повести «Жаворонок», и даже кое-какие мотивы из «Изгнания беса»… Конструкт, однако, получился вполне жизнеспособным: разрозненные детали ловко, как кольца детской пирамиды, нанизываются на сюжетообразующую ось — любо-дорого смотреть.