Либба Брэй – Великая и ужасная красота

1895 год. Англия. В закрытую школу для девочек поступает 16-летняя Джемма Дойл, мать которой погибла в Индии при загадочных обстоятельствах. Девушку преследуют странные видения и загадочный юноша-индиец, требующий, чтобы она даже не пыталась пользоваться скрытой в себе силой…

Литературоведы не раз высказывали мысль о том, что в европейской культуре отсутствует «женский мономиф» — то есть архетипическая история, центральным персонажем которой стала бы женщина. Все истории об инициации и «пути героя» — мужские, женщины в них занимают только вспомогательные роли. Практически во всех «женских романах» главная героиня раскрывается исключительно через любовные отношения, то есть обязательно находится при мужчине, на вторых ролях. А если занимает активную позицию — моментально превращается в «мужика в юбке». Выбор, если не углубляться в подробности, не так велик: либо мадам Бовари, либо Лара Крофт.

Не случайно все классические приключенческие подростковые книжки — это истории для мальчиков. А между тем девочки нуждаются в книжках о своей собственной, женской инициации ничуть не меньше. Но даже когда писать для подростков снова стало модно, авторы девичьей фантастики оказались в той же ловушке: либо главная героиня раскрывается через любовные отношения («Сумерки» и армия их клонов), либо становится боевой нимфой в бронелифчике («Голодные игры» и их подражатели). Помочь юным читательницам найти свой путь, отличный от мужского и не зависящий от него — задача, которую пытаются решить единицы. Одна из самых удачных попыток — роман Либбы Брэй.

Юные героини книги живут в викторианской Англии, где существует магия — правда, владеют ей лишь женщины загадочного Ордена, которым доступен путь в иные миры. К моменту, когда Джемма Дойл попадает в Академию Спенс, ничего похожего на Орден уже не осталось. Ученицы школы узнают о нём от учительницы рисования, умной и независимой мисс Мур. Но быть умной и независимой — совсем не то, что требуется от юной леди в конце XIX века. Девочек даже не учат, а натаскивают на одну-единственную социально приемлемую роль — жены и матери. Другие варианты просто невозможны. Хотя в реальности на пороге XX века эмансипация уже шла полным ходом и у женщин была возможность, пусть и ограниченная, учиться в университетах, получать профессии, самовыражаться через творчество. Если бы автор поместила действие романа в начало или хотя бы в середину позапрошлого века, безысходность положения героинь была бы куда очевиднее.

Впрочем и без учёта викторианских условностей Джемме и её подругам живётся невесело. Их проблемы нашим современницам вполне понятны и близки. Бедная девушка-сирота, которую откровенно презирают обеспеченные соученицы; заброшенная дочь вечно занятого папы и увлечённой своими романами мамы; девушка, которую родители стараются побыстрее выдать замуж за мужчину вдвое старше, чтобы скрыть её «позорную болезнь» — эпилепсию…

Да и сама Джемма, отец которой после смерти матери с головой ушёл в наркозависимость, тоже не образец благополучия. А тут ещё и неизбежное, как весна после зимы, половое созревание с гормональным буйством и первыми робкими ростками сексуальности — при таком раскладе не хватает только таинственного Ордена, сверхспособностей и тёмной тайны из прошлого. Но главное здесь всё же — поиск собственного пути, отличного от общепринятого «срочно замуж!». Героини Брэй мечтают о любви, а не о благопристойной викторианской семье, их устремления гораздо смелее, чем это принято в традиционном обществе. Правда, за свои мечты иногда приходится жестоко платить, — но не случайно автор устами той же мисс Мур говорит читательницам, что «нет правильного выбора — есть просто другой выбор».

История о том, как героини впервые сталкиваются с непростым жизненным выбором, рассказана эмоционально, без надрыва и фальши: Брэй умело чередует сентиментальные пассажи в духе неоготических романов с забавными или драматическими эпизодами. Тем непростительнее смотрятся на этом убедительном, вполне жизненном фоне некоторые ляпы. Например, персонажи цитируют фразу «Закрой глаза и думай об Англии» как крылатое выражение, тогда как на самом деле оно впервые появилось в дневнике одной викторианской леди в 1912 году, став широко известным и вовсе в 1972-ом.