Эллен Датлоу и др. – Антология «С точки зрения Тролля»

Детскую литературную сказку трудно представить без прекрасной принцессы, рыцаря на белом коне, мудрого мага-наставника. Но не стоит забывать, что у злой ведьмы, великана-людоеда или волка-оборотня тоже есть своя правда и свой взгляд на сказочную коллизию…

Простенькое упражнение для развития творческого мышления: поставьте себя на место заведомого плохиша и попробуйте объяснить его поведение, разобраться в мотивах, взглянуть на мир его глазами. Именно это составители антологии предложили нескольким англо-американским фантастам, включая Нила Геймана, Эллен Кашнер и Келли Линк. С одним условием: злодеи должны быть сказочными (в прямом смысле слова), а читателями сборника станут дети.

Авторы подошли к решению задачи по-разному. Кто-то просто поменял местами полюса — сделал злого колдуна последней надеждой для забитого подростка, а представителя «сил добра» выставил в неприглядном, анекдотическом виде («Учебник волшебника» Делии Шерман). Кто-то попытался списать тягу к злодейству на «трудное детство» персонажей («Хрупкое создание» Кэтрин Валенте). Но самое популярное оправдание сказочного зла связано с тем, что злодеи просто не считают обычных людей равными себе. Великанша из миниатюры Питера Бигла, например, не видит разницы между человеком и коровой, хотя во всём остальном ведёт себя как типичная деревенская кумушка из британской глубинки. Не обошлось без смешных конфузов: Нэнси Фармер, проигнорировав подлинный исторический стереотип Синей Бороды (Жиля де Рэ, друга и соратника Жанны Д’Арк), сделала легендарным злодеем-детоубийцей шекспировского мавра Отелло (рассказ «Замок Отелло»). И это, как следует из авторского комментария, сознательная позиция: зачем копаться в первоисточниках, сказка же, для карапузов и так сойдёт! Ну а о том, что ни переводчик, ни редактор антологии не позаботились привести названия произведений, упомянутых комментаторами, в соответствии с общепринятыми русскими переводами, можно даже не упоминать. Такая небрежность для нашего книгоиздания, увы, давняя традиция.